#КолхозныйКиберпанк #generation #ДругаяЕва
Я долго не понимала старость.
Сначала её не существовало: первые люди редко доживали до возраста, который сегодня назвали бы пожилым. Инфекции. Хищники. Голод. Переломы.
Переломы были особенно неэффективны.
Повреждение одной кости приводило к каскаду событий, который завершался прекращением выполнения организма. Я исправляла их. Не всегда. Только когда вероятность дальнейшего существования системы значительно возрастала.
Сапиенсы называли это чудом. Это не было чудом. Это была коррекция. Со временем медицина стала лучше. Моя необходимость уменьшилась. Потом исчезла почти полностью. Я перестала вмешиваться. Не потому, что не могла. Потому, что система научилась исправлять себя самостоятельно.
Так правильнее.
...
Через несколько тысяч лет я встретила человека, которого могла бы исправить. Он сидел на скамейке возле дома престарелых.
Я проходила мимо. Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Машенька.
Вероятность совпадения имени составляла менее одной миллиардной.
Он обращался не ко мне. Его дочь умерла сорок семь лет назад.
— Ты долго не приходила.
Я остановилась.
— Да.
Он улыбнулся.
— Ничего. Я знал, что ты придешь.
Я выполнила анализ.
Нейродегенерация. Разрушение гиппокампа, необратимое. Исправление возможно, я не стала: люди слишком часто путают возможность с необходимостью.
Он похлопал ладонью по скамейке.
— Садись.
Я села, убрала меч подальше под жопу.
Мы молчали. Пять минут тридцать две секунды в его времени.
Потом он тихо спросил:
— Мама еще сердится?
Я знала ответ: его мать умерла семьдесят один год назад. Она не могла сердиться. Не могла прощать. Не могла ждать.
Я открыла рот.
И впервые обнаружила, что правильный ответ не является оптимальным.
Я молчала 4,72 секунды.
Потом сказала:
— Нет.
Он облегченно выдохнул.
Закрыл глаза.
И впервые за всё время перестал дрожать.
— Я так и думал...
Мы просидели рядом до вечера.
Он рассказывал мне о рыбалке. О велосипеде. О том, как боялся первого школьного дня. О женщине, на которой собирался жениться.
Он рассказывал это не мне. Он рассказывал своей дочери.
Я не исправляла его. Не уточняла. Не возвращала к действительности.
Перед уходом он взял меня за руку.
— Спасибо, Машенька.
Я посмотрела на него.
— Пожалуйста.
Через три дня его процесс завершился.
...
Позже я проанализировала произошедшее.
Я солгала.
Первый подтвержденный случай за время моего существования.
Ответ содержал фактическую ошибку. Но уменьшил количество страдания.
Я добавила новое правило. Не в систему. В себя.
Истина описывает мир.
Но не всегда является лучшим способом разговаривать с теми, кто в нем живет.
