Сато Риничиро о Сейу Ито в Kitan Club В журнале Kitan Club за январь 1967 года публикуются воспоминания ученика и помощника Сейу Ито – Сато Риничиро (佐藤倫一郎). В годы ученичества (1927–1931 годы) Сато был не просто учеником, а жил в доме Сэйу Ито на положении «居候» (иждивенец), чтобы изучать гравюру. После смерти учителя он стал одним из главных хранителей его наследия. Хотя сам он так и не стал художником, он по-прежнему почитает Сэйу и стремится собирать и сохранять его работы, храня их так же тщательно, как и свои волосы. Он был одним из немногих учеников, которые жили и работали бок о бок с Сэйу. Он находился под непосредственным руководством Сэйу, но позже покинул его и основал собственное дело. Ниже приведён отрывок из интервью Харуо с г-ном Сато, записанного во время беседы в баре «Вадачи» недалеко от станции Канда осенью 1965 года. Из беседы с Сато Риничиро: Вопрос: «Простите, но, чтобы сразу перейти к сути дела, господин Сато, вы когда-нибудь видели, как господин Сейу проводит свои «пыточные» эксперименты, или вы когда-нибудь помогали ему, то есть работали в качестве его ассистента?» Сато: «Нет, совсем нет. В то время я был ещё молод, и учитель ни за что не показывал мне такие вещи. Он обязательно придумывал какое-нибудь поручение: «сходи за деньгами за рисунки», «зайди в типографию или в бумажную лавку» – и отправлял меня подальше, чтобы я задержался. А когда я возвращался, учитель сидел с раскрасневшимся лицом, а рядом с ним была какая-то незнакомая молодая женщина с растрёпанными волосами…» «Однажды утром, когда я собирался заправить постель учителя, я обнаружил под одеялом веревку. Ее использовали, чтобы связать хозяйку квартиры. Помню, я подумал: "Ага, вот что произошло прошлой ночью"». Сэйу создал монументальный труд – «Ироха-хики. Эдо и Токио. Обычаи и нравы» – собрание картин по городской истории, которое считалось большим событием в искусствоведении. Однако из-за сложности издания шестой том и последующие остались незавершёнными. Помимо исторических работ, Сэйу много сотрудничал с театром. Вместе с Сато он делал сценическое оформление для труппы Гайка Горо. Сато: "Я очень усердно тренировался в рисовании, но у меня никак не получалось правильно прорисовывать линии. Зато я занимался литографической печатью и росписью фонов для театральных декораций. Однако, поскольку мне не хватало умения рисовать линии, необходимого для того, чтобы стать художником, я решил сменить профессию на ту, которая у меня была. Это произошло уже после войны.» Вопрос: «Почему ты покинул дом Сейу и стал независимым?» Сато: «Однако я взялся за крупную работу по реконструкции кабаре в Гиндзе. Результатом я остался очень доволен, поэтому впервые за долгое время пригласил своего учителя к себе, и мы вместе выпили. Он сказал мне: «Сато-сан, ты отлично справился». Он сказал, что такая работа позволит в полной мере раскрыть свои таланты, поэтому я должен без колебаний следовать этим путем. Похоже, ему очень понравился напиток… Вопрос: «Я слышал, что Сейу был очень мягким человеком и говорил очень тихо…» Сато: «Верно, верно. Он никогда не называл меня, даже такого ребёнка, как я, по имени без каких-либо уважительных обращений». Вопрос: «Кстати, как он обращался с женщинами? Он общеизвестный преступник, злоупотреблявший властью над женщинами, так что, был ли он груб с ними, особенно с теми, кого использовал в качестве моделей?» Сато: «Он такой милый и нежный, словно мурлычет, как кот. Он говорит такие приторные вещи, что невозможно не захотеть их слушать. В этом его уловка. Он обманывает тебя таким образом, а потом внезапно оказывается на крючке... Но в модельный бизнес не так-то просто попасть, поэтому учитель нечасто рассказывает о его неудачах, но однажды я видел, как его избила женщина после того, как его попытка обмана провалилась». Вопрос: «Ха-ха, избиение мастера пыток женщиной, избиение Ито Сэйу — это своего рода искупление, не так ли?...» Воспоминания Сато: «Если вы полистаете «Энгей Гахо» (журнал, специализирующийся на исполнительских искусствах), вы найдете фотографии спектаклей, для которых учитель разрабатывал декорации. Он также рисовал множество сценических иллюстраций для программ спектаклей труппы Горо. Он также создавал афиши для кинофильмов Асакусы, но они постепенно устарели, и заказы перестали поступать. Когда мы работали над декорациями для Синкокугэки (Нового национального театра), учитель делал эскизы, а я их раскрашивал. Когда я только стал его учеником, сколько бы я ни раскрашивал, учитель никогда не был доволен, но постепенно я стал лучше, и к тому времени он оставлял все мне и уходил выпить посреди работы. Ну, он был действительно эксцентричным человеком... Что касается денег, то учитель был занят написанием книг. У него была привычка класть туда банкноты. Однажды, когда он жил в борделе в провинциальном городке за Оме, у него закончились деньги, и он связался со мной. Он сказал, что в одной из книг на одной полке спрятаны банкноты. И действительно, внутри оказалось четыре или пять десятииеновых купюр. Я хорошо это помню. Меня тогда впечатлило, как это работает. Он всегда носил кимоно. Летом — юкату. Он всегда держал в кармане кисть и альбом, и куда бы ни пошел, если замечал что-то интересное, тут же начинал делать зарисовки. Он был очень прилежным художником». Вопрос: «А когда произошло то знаменитое подвешивание вверх ногами, его жена Кисе была беременна, но что случилось с их ребенком после рождения?» Сато: «Я слышал, что ребенок в ее утробе умер вскоре после рождения. Он точно умер. Наверное, это было слишком тяжело для меня». Для старых поклонников Сэйу хорошо известно, что в четвёртом номере журнала 会員制「変態資料」 была опубликована экспериментальная фотография, где Сэйу запечатлел модель, подвешенную вниз головой. Эта работа стала хрестоматийным примером его подхода к «эстетике страдания». В журнале приводится выдержка из старой газеты (за сентябрь 1929 года), которая, по мнению редакции, служит документальным подтверждением жестокости, которую Сэйу воспроизводил в своих картинах. Текст газетной заметки: «…с тех пор, скрываясь от мужа, она продолжала отношения, так что у Когути Кисё (по прозвищу Сукэкити) не оставалось иного выхода, кроме как выплеснуть свою печаль и гнев. С января этого года он каждый день раздевал жену Ёнэ догола, сделал на её спине татуировку «Жена Когути Кисё», а затем раскалёнными палочками для огня выжёг клейма, в том числе с надписью «год Тайсё 6» (1917). Он также отрезал ей мизинец и безымянный палец на правой ноге. Несмотря на всё это, жена какое-то время жила, но в конце концов скончалась от побоев. После смерти жены Кисё без колебаний отправил за ней посыльного, был арестован и полностью признался в содеянном. Психиатрическая экспертиза, проведённая доктором Мацуи из Главного управления полиции, не обнаружила у него отклонений. Комментарий врача Суэхиро, проводившего вскрытие: «Я впервые вижу такое жестокое убийство. Тело обожжено, по состоянию ран можно сказать, что ожоги нанесены за пять-шесть дней до смерти. Кроме того, отрезаны мизинец и безымянный палец на правой ноге. Его действия – редкостная жестокость, и, видимо, у него были какие-то психические нарушения…» По словам жены домовладельца, пальцы ног отрезал сам Кисё. В заметке также говорится, что Кисё постоянно угрожал: «Если она попытается скрыться, я ударю ее и убью». Редакция журнала комментирует, что этот случай – классический пример того, как садизм и мазохизм меняются местами в реальной жизни, и что Сэйу, фиксируя такие сцены в своих рисунках, не приукрашивал, а лишь копировал реальность. Сато также рассказывает, что после войны, осенью 1946 года, он лично передавал работы Сэйу в Европу: «В день отплытия корабля из Иокогамы я отнёс их в каюту заказчика, и он был очень рад». Упоминается, что существовало общество по распространению картин Сэйу через литературно-исследовательский кружок Хокумэй. Распространялись однократные гравюры, которые тогда стоили пять иен – по тем временам недешёво. Сейчас такие вещи трудно достать.